Игнатий и Павел поспешили к Красильниковым выжать одежду. Анна и Степанида пошли вместе с ними. Не успели они переступить порога в избу, вбежала мать Катерины, Зиновея.
— Тетка Олена... — едва выговорила она, переводя дух. — Скореечка к Тараиовым!.. Ох, Катеньке худо!
— Говори толком, Зиновея, что стряслось?
— Скинула Катя-то... избил Васька... Кровями исходит... — Старуха заревела.
— Бабоньки, — обернулась Олена к Анне и Степаниде, не слушая слёзных жалоб Зиновеи,— поспешайте со мной: чую, ваша помочь нужна будет.
Павел почернел весь.
— А я помиловал его сегодня!
Анна и Степанида заторопились.
— Игнатий, будничная одежда твоя в синике, — бросила Анна на ходу.
— Ладно, найду. Бегите скорей.
Олёна прибыла к Тарановым кстати. Зиновея, оглушённая горем, только охала да причитала. Исусиха, узнав, что сына ее избили, хлестнулась на кровать, завыла в голос.
— Лёду скорей, лёду! — крикнула своим помощницам Олена.
Степанида побежала в погреб.
— В больницу надо, я тут не помога, Анна.
— Ой, коней-то дома нет: в поскотине, — простонала Катерина. — Была дома Соловуха, свёкор за Васильем в село погнал.
— Ты не говори ничего, баба: это во вред тебе. Лежи немо, — остановила Катерину Олена. — Лошадь мы найдем. Потрудись-ка, Аннушка, милая!
Анна выбежала на улицу. В полумраке белой ночи было видно: кто-то ехал из Духова.
«Перехвачу», — решила Анна и побежала навстречу. Издали она узнала Исусика. Старик шел возле телеги, держась за грядку. В телеге лежал избитый Василий, весь в крови, без сознания.
— В больницу поспешаешь, Федор Елизарыч? — с надеждой спросила Анна.
— А то-куда же? — недружелюбно пробурчал Исусик.
— Захвати и Катерину, погинет она без фельдшера-то!
— Куда я ее положу? Вишь? — сказал и процедил со злобой: — Оклемается и дома, такие живучи... А издохнет...
Анна размахнулась и засветила старику оплеуху:
— Это тебе за Катю! — Плюнула. — Не Исусик ты, а Иуда! — Размахнулась с левой. — А это тебе от меня! Иди, судись со мной! — повернулась и быстро побежала к своему дому. С Игнатием столкнулась на крыльце.
— Плоха Катя?
— Лошадь, лошадь скорее!
— Бежим к Павлу. У них, к счастью, Серко дома!
На дворе у Дымовых Игнатий запряг лошадь, а Павел накосил в огороде травы, бросил в телегу и начал растрясывать, чтобы было мягче.
В ограду вбежал урядник Криворылов, грубо приказал Павлу:
— Пошли!
— Куда?
— Там раскусишь.
Видя, что Павел не думает торопиться, Криворылов закричал:
— Ну, шевелись у меня!
— Придется идти, — вздохнул Павел и попросил Игнатия: — Позаботься о ней, сам доставь. А ты, Анюта, наведайся к Кате... Поклонись ей от меня: может, больше и не увижу ее.
— Да уж теперь не надейся, — пообещал урядник.
