Духовский причт поделил свои луга. Отец Яков и дьячок Тихонравов собирались домой. А
estaca parcela batina
дьякон Малинин, забив последний колышек на своей делянке, сорвал с могучих плеч подрясник, бросил его на куст, как тряпку, засучил рукава рубахи и, по-мужичьи поплевав на руки, взялся за косу. gadanha cabeleira voa
— Вы бы, Андрей Александрович, хоть гриву-то свою подобрали под шляпу, а то веет она у вас, как у ведьмы, прости господи. Смотреть страшно, — посмеялся отец Яков.
Дьякон остановился, оперся на косье. cabo da gadanha
rias ervilha favas guedelhudo rosnou
— Не смейся, горох: не лучше бобов, сам гриваст, — огрызнулся он, снял шляпу, наклонился,
boleia melena caules agrostea
взял из валка прядку тонких стеблей пырея, перевязал волосы, как делают это бабы после бани, и снова по-мужичьи умело махнул косой. agitou s/interromper
Отец Яков с дьячком пошли домой. Не отрываясь от работы, дьякон бросил вслед:
trabalharão jornaleiros lote
— Смеяться будем потом. Посмотрим, как вам потрудятся подёнщики. А я свой надел один за три дня смахну. ceifarei)
Дьякон не слыхал, что крикнул ему в ответ поп, да и слушать не хотелось. Тело просило
s/ esforço agitava
движений, сильные руки — работы. Он играючи помахивал косой. И на душе было спокойно.
voaram para longe farelo ressentimentos dotara
Отлетели прочь, как мякина по ветру, обиды. Не хотелось думать, что вот природа наградила его
cobiçosos invejosos condenado vegetar maldito
талантом, а по злой воле корыстолюбивых завистников он обречён прозябать в такой треклятой
fim-do-mundo opressão tritesa invencivel- embriagar
глуши. Не было того тяжелого угнетения и тоски, при которых необоримо тянет одурманить себя стаканом-другим водки и хотя на время забыться. benéfico
Был тихий вечер конца июня. Белая ночь впереди. Пала роса — самое благодатное время для
com zelo navalha agrostea
работы. Старательно отклёпана, остра, как бритва, коса, только знай води ею. И высокий пырей, дикий лук и кашник с тихим вздохом сами ложатся в высокий вал. montão
impensada infância primeira radiante
Было так хорошо, как в бездумном детстве и ранней светлой юности в родной крестьянской семье. Окончил тогда босоногий Андрюшка три класса сельской школы и, рослый, здоровый,
aplicado desde criança esforço pôs mãos ao pesado trabalho de camponês
прилежный к труду, с малых лет без натуги впрягся в тяжелую мужичью работу. И был бы хорошим мужиком: отец и не помышлял о дальнейшем обучении сына. Но судьба мальчишки сложилась иначе. Он родился с божьим даром. По праздникам пел в церковном хоре, изумлял
orantes apinhavam-se coro
молящихся. Люди теснились поближе к клиросу, дивились, откуда что берется у мальца. Это радовало и окрыляло. entusiasmava
bispo percorria diocese
Изумил Андрюшка Малинин даже архиерея, объезжавшего епархию. После службы его
reverendíssima aos olhos do rapaz quase o próprio deus condescendente- afagou a cabeça
преосвященство, в глазах мальчика чуть ли не сам бог, милостиво погладил его по голове,
da freguesia eminente
похвалил, взял за руку, ввел в дом приходского попа, где был накрыт для именитого гостя стол. В поповском доме архиерей сел за фисгармонию и заставил Андрюшку петь «Иже херувимы» и
cânticos emocionou-se ordenou
другие церковные песнопения, растрогался, дал мальчишке золотой империал и наказал:
vista censurou talentos inatos
— Пусть отец приоденет тебя получше. — А попа упрекнул: — Таких самородков учить надо, pastor diocese
пастырь божий: он может стать славой епархии.
colocaram à custa do erário
И судьба Андрюшки была решена. Его определили в бурсу на казённый кошт, а потом в
teológico ganhou fama
духовную семинарию. Еще бурсаком и семинаристом он прославился в церковном хоре. Голос
amadurecia desenvolvia elevação à dignidade fez tremer
его от года к году мужал, развивался, а к моменту посвящения в протодьяконы потрясал
abóbadas dourada
церковные своды. Возросли и даяния верующих. Архиерей носил на груди уже не позолоченный
peitoral diamantes
наперстный крест, а золотой с бриллиантами.
da catedral chegou
Слава о соборном протодьяконе Малинине докатилась до обеих столиц. Ему улыбалось счастье
soar abóbadas catedrais barrou o caminho
греметь под сводами одного из петербургских соборов. Но архиерей стал поперек:
categorica- obscuridade
— Не отпущу! —наотрез отказал. — И не проси! Мы тебя нашли в безвестности, мы тебя
sê digno compensa
выучили, сделали протодьяконом. Надо совесть иметь, сын мой. Заслужи, окупи наши заботы!
não era cobiçoso lucros
Протодьякон Малинин был некорыстолюбив и в столицу рвался не ради больших доходов. влекли cobiça revoltou
туда лучшие условия для развития таланта. Алчность преосвященства возмутила его до глубины
ponderado
души. По натуре спокойный, уравновешенный, тут Малинин не сдержал себя.
— Так я вам еще не заслужил, ваше преосвященство! — отрезал он прямо, по-мужичьи. — Я вам за тот золотой, что вы когда-то сунули мне на бедность, еще мальчишке, пуды золота в ваши
cobiçoso
бездонные карманы положил!.. В бриллианты одел!.. И все мало, стяжатель во Христе?!
sínodo diocesano
Это было сказано в присутствии чуть ли не всего синклита епархиальной консистории. Глава ее
ficou lívido enrugou-se
весь побелел, задрожал от гнева, лицо его покоробилось.
tomou folgo
— М ужик! — едва передохнул он. — Мужиком был, мужиком и станешь! Вон отсюда!
julgaram clerical ameaçou excomungar
Протодьякона Малинина судили духовным судом. Архиерей грозился расстричь, но
teve piedade longínquo diocese
смилостивился. Виновника послали в самое глухое село епархии. И человек с горя запил. Мог бы совсем спиться, если бы не спасала его мужичья любовь к труду.
sensível
К счастью дьякона, жена его была неглупой и чуткой женщиной. Она, достаточно образованная,
de alma estado acusava no fim do mundo
понимала душевное состояние мужа, не упрекала, что и ей тяжело в глуши, видела, человек
excedente
мучается не только от страшной обиды, но и от избытка сил, не находя им применения. Дьяконица
sobriedade
хорошо знала вторую натуру мужа и однажды в дни протрезвления его осторожно повела речь о деле:
— Андрюша, у нас с тобой есть еще средства, но нет своей крыши над головой. Что же, так мы
hospedaria de mosteiro
и будем жить в этом Духове на чужом подворье? У нас с тобой дети. Им нужен теплый угол да и на дворе простор. А в чужом доме туда нельзя, сюда нельзя. Надо свое гнездо вить. fazer
Это было зимой, за вечерним чаем. Дьякон не сразу ответил жене, глубоко задумался, поставив стакан на блюдце. Дьяконица была рада, что вовремя начала разговор. Ее Андрей сразу как-то просветлел. desanuviou
— Ты верно, Маня, говоришь: пора свое гнездо вить! — обрадовался и дьякон счастливой мысли
têm tido saudades
жены. — Это хорошо! И, знаешь, у меня руки по настоящему делу соскучились. Ну его к
insultou bispo
чертям собачьим! — обругал он архиерея. — Будем строиться, Маня!
derrubar árvores
На той же неделе он приступил к делу: нанял мужиков валить лес, купил лошадь и сам ездил за
troncos carpinteiros armação amassar barro
брёвнами, помогал плотникам рубить сруб, печнику — месить глину, подавал кирпичи. Весной
instalou lavrou horta canteiros
разбивал сад, пахал огород, помогал жене делать грядки. Человек на глазах ожил. И только по
sofrendo atormentando-se livrava-se da ressaca
праздникам срывался. Потом, болея физически и мучаясь совестью, опохмелялся неделю, пока
desembriagava atormentada equilíbrio
работа не отрезвляла, не приводила мятущуюся душу в равновесие.
Вот и сегодня на покосе дьякон Малинин был счастлив. Было дело. Была хорошая коса в руках. И он помахивал ею играючи, забыв обо всем тяжёлом.
