infalíveis ajuntamento cabelo anelado
Около дома Тарановых людно: мужики, бабы и непременные при любом сборище вихрастые
toros pilhas tábuas grupos terminada
мальчишки. Сидели на брёвнах и штабелях тёса, стояли кучками, беседовали о завершившейся
pesca preparava-se comunidade reunião
сплавной путине, шутили, смеялись. Собиралась мирская сходка.
t/ visitado em casa que adoecera balseiro
Орест Павлович, посетив на дому занемогшего сплавщика, подошел к народу и стал в сторонке: интересно послушать, что и как будут решать мужики. Он хотел остаться незамеченным,
sincero correu
но это не удалось: добрая слава о нем, как хорошем «дохтуре» и правдивом человеке, облетела все деревни волости. Арсений Бурнашев поставил перед ним чурбак, как стул, пригласил присесть. Волоцкий сел. Молчание, вызванное его появлением, длилось недолго. Скоро мужики
levantaram algazarra
и бабы так расшумелись, что о «дохтуре» позабыли.
cimento poço canos
Около цементных колодезных труб, поставленных в ряд возле брёвен, стояли Исусик и его
abastado
зажиточный сосед, сотский Фукалов.
fazer entrar poço
— Значится, Федор Елизарыч, каменную трубу решил загнать в колодец-то? — спросил Фукалов.
inventou
— Это сын выдумал. В Лесной насмотрелся.
bateu coroa
— Добрая штука! — сосед похлопал по трубе ладонью. — Вековина! А венец-то деревянный срубил? : fazer a machado) armação gabou-se
— Деревянный красивше. — Исусик, довольный, подошел к срубу, похвастал: — Тоже вековина: дуб сырости не боится!
corola
— Хорош венчик, хорош!
— Не хвались. Чем он больно хорош-то? — выкрикнула из-за мужиков Оришка, рослая, плечистая вдова лет тридцати пяти.
— А чем плох?
— И узок и низок. descalça umbigo
— Ни-изок? — обиделся Исусик. — Подойди-ка к венцу-то, разуй зенки-те, как раз выше пупа тебе будет. abriu passagem
Оришка протолкалась к срубу. Вдова зла была на Исусика: отказал ей в хлебе до новины и
ofendeu ridicularizar vexar descarregar
оскорбил при этом. Хотелось высмеять, унизить мельника, хоть этим сорвать на нем обиду.
— Ну, какой это сруб, Елизарыч?.. Пелевник! — Плюнула.
В толпе засмеялись.
mulher rude celeiro
— Сама ты, халда, пелевник!
barrigudo saco exagerou p/ relinchar toros
— А ты, пузан, куль с ...! — Оришка такое загнула, что мужики заржали и повалились на брёвна.
sabão barbear
— Без мыла обрила!
aprovador incitou deu um passo pôs as mãos nos quadris arremedou
Одобряющий смех раззадорил Оришку. Она шагнула к срубу, упёрла руки в боки и передразнила Исусика:
— Мы-ста, у нас-ста! Дубовый венец — вековина! И широк-то он и высок-то! — Вдова
arco-iris penduro
решительно подступила к Исусику. — А хошь, я через твой хвалёный венец радугу-дугу повешу? — и она так выразительно показала движением руки от живота, что Исусик под рёв толпы отступил от вошедшей в раж вдовы. viúva exaltada
— Отойди от меня, срамница! desavergonhada
intimidaste-te acobardaste-te
— Оробел, богач? Струсил?
te amesquinhas
— Что ты мелешь, дура? Перед кем я трусил?
se és corajoso apostamos
— Храбер, так давай об заклад — повешу!
c/ levantar-se formou-se
Мужики повскакивали. Образовался большой круг. В центре его, около сруба, лицом к лицу оказались Оришка и Исусик.
— Оришка, мене как на четверть не спорь!
untar
— На такую ораву четверть — по губам помазать. Полведра!
inflamou-se
— На ведро! — разгорелся аппетит у Афоньки Федулова.i
censurar
— Нехорошо, Орина! — укорил вдову Наумов.
fita fazes
— Люди о деле кричать пришли, а ты камедь ломаешь, — поддержал Игнатия Сенин. — Бесстыдница!
escrupuloso
— Тоже мне, совестливый нашёлся, — обиделась вдова. — Не от той ли большой совести,
nora não largas xailes dás de presente
Николай, к молодой снохе присыкаешься, полушалочками одариваешь ее?
uivou ficou suspenso engoliu desnorteou-se
Круг взвыл. Кто-то свистнул. Сенин язык проглотил. Исусик вначале растерялся, хотел тоже
envergonhar membros da comunidade difamava de nada culpado
посрамить вдову перед миром, но, видя, как она охаяла ни в чем не повинного мужика,
notou à custa alheia segas
передумал, сметил, что мужикам хочется выпить на даровщинку. «Дело: о покосах кричать
bebem mais conciliadores
пришли, хватят — сговорчивей будут».
valente provocou
— На словах ты, баба, куда как храбра! — подзадорил он Оришку.
dizes
— На словах, баешь?.. Бьемся на полведра! — протянула руку.
repartam
— На полведра так на полведра. Разымай, мужики!
ébria
— Афонька, действуй! Это по твоей пьяной части!
beber
Афонька, успевший уже хватить где-то, рознял спорщиков.
abram alas impetuosa gargalhada ganido
— Расступись, нар-р-род! — крикнула лихая вдова. Мужики с хохотом, бабы с визгом попятились. recuaram) recua
— И ты, Елизарыч, отпрянь подальше. А то как бы в тебя грехом не пульнуть! И то, следовало бы. Но ты староста церковный, грех!
Исусик отступил.
recua duvides engano
— Пяться еще, не сумлевайся. Я не как ты: народ не обманываю. Взялась — на совесть сработаю!
levantou barra tira ficou suspensa
Исусик еще подался назад. Орина задрала подол, и тонкая струя повисла над срубом хвалёного венца.
Исусику пришлось выставить обещанное. Чашка с водкой пошла по кругу.
t/ cofiado de alegria
Орест Павлович, охватив бородку, с болью смотрел на Орину и на шумящих в веселье мужиков.
К Волоцкому подошли Игнатий Наумов, Максим Соснин и Арсений Бурнашев.
— Извиняй, Орест Павлович, у нас по всячине бывает: и дело и безделье. — Бурнашев виновато улыбнулся. — Дурная баба.
tola defendeu
— Нет, Арсений, она не дурная, — заступился за Оришку Соснин.
— Умна, куда больше!
— Глупая на ее месте по миру пошла бы со всей оравой.
— То не говоря.
— То-то, не говоря. — Соснин повернулся к Волоцкому: — У нее, Орест Павлович, пятеро от двух-то мужей. Другая, дважды-то овдовев, с горя сломилась бы. А она за мужика везет: и в
dá conta jorna não de atrasa
поле управляется, и на подёнщину поспевает, а зимой с мужиками плечо в плечо хлысты в лесу валит.derruba árvores)
— Что верно, то верно, — согласился Бурнашев.
— А доведись-ка так-то до тебя, Арсюта. Ох, с пятерыми-то взвыл бы! Она не дурная.
exacerbou-se especial-
Озлобилась, особливо против Исусика.
exacerbou-se insensata- moinho leva
— Озлобилась и по неразумению на его мельницу воду льёт, — вмешался Игнатий Наумов. —
é vantajoso embebedar
Мельнику выгодно сегодня народ подпоить, чтобы по его кричали.
— Ну, это еще как знать, будут ли, — возразил Соснин.
mediram alegraram-se introduziu
Мужики размеряли полведра, повеселели. Бабы начали спорить о чем-то. Одна завела песню:
— «И-эх, во садочке... во зеленом во саду...»
ganas interrompeu
— Не визжи-ка, Палашка, не свадьба! — строго, по-хозяйски оборвал бабу сотский Фукалов. — О покосах кричать пришли, а не песни драть!
Песня оборвалась.
— Так, значится, когда луга делить выходим?
— Завтре! Завсегда допрежь в Аграфену Купальницу выходили!
— Сегодня бы можно с ходу, — подсказал Исусик.
— Не сегодня, не завтра и не на выной год! — выкрикнул Соснин.
pisaram ervinhas partilha
— Верно, хватит, потоптали травушки! Один грех с этим дележом!
ceifar montes
— Миром косить, миром! И копнами поделить без обиды!
— Делили бобыличане копнами-те, ноне опять травой решили!
velhaco
— Врешь, прохвост!
gritar mais forte
Один старался перекричать другого. Мужики, присевшие было, снова повскакивали. Орест
isolaram-se
Павлович видел со стороны, что кричавшие за раздел лугов обособились в одну группу,
os pobres vencem os abastados
желавшие косить миром — в другую. «Беднота перемогает зажиточных!» — с удовлетворением отметил он. prados
— Это што такое, мужики? — выступил вперёд Исусик. — Испокон веку покосами делили.
cota dono
Получил пай — и на ём хозяин. Как хошь, так поступай!
se queres para gado ceifa por pão troca
— Хошь — скоту коси, хошь — Исусику на хлеб меняй.
cota são precisas
— Верно, ему не свой пай, а чужие, как Осипу Мартьянову, надобны!
cobiço rosnou
— На ваши паи, Филипп и Спиридон, не зарюсь, — огрызнулся Исусик. — Вы давно их
dissiparam costume
Векшину промотали. Это, конешно, ваше дело. Я про обычай кричу. Старый обычай ломать не позволим!
— Кто это не позволит? — выступил вперед Игнатий.
— Мы, хозяйные люди!
proibirás agitou-se convincente
— Миру ты не закажешь, Федор Елизарыч! — Наумов волновался, но говорил твердо, веско:
ponderada
каждое слово не раз было обдумано. — Кто старый обычай установил? Мир! Мир его и поломать волен!.. Так, мужики?
— Вестимо!sem dúvida)
soltou um guincho agudo
— Поперёк порядку кричишь, дымарь! — взвизгнул, угрожая, Исусик. — А старый порядок тебе ломать не дадено!
hesitar
Угроза мельника заставила задуматься мужиков. Они хорошо понимали, на какой «порядок»
enraiveceu-se
намекал богатей, заскребли в затылках. Арсений Бурнашев крепко обозлился на мельника и
sucumbissem abriu passagem
боялся, как бы не дрогнул народ. Он протолкался вперед, к Игнатию, крикнул:
— Мужики! Миряны! Мы сами спросим Таранова: кто ему дал право «порядком»
intimidar mente barrigudo porco castrado
застращивать?.. Никто!.. Врёт он, пузатый боров! — Бурнашев передохнул и с новой силой
imparcial
крикнул: — У нас на миру сторонний человек, дохтур. Пусть он нам скажет: вправе мир решать мирские дела ай нет?
— Верно, он ученый, ему лучше ведомо!
abriram alas
Мужики и бабы расступились перед Волоцким. Он оказался как раз против Исусика.
— Граждане! — необычно для горюшкинцев обратился к ним врач. — Наумов и Бурнашев правильно говорят: мир имеет полное право решать мирские вопросы, устанавливать обычаи и
revogar
отменять их, если они устарели.
Этого было достаточно.
— Миром выходим на луга!
— Ми-иром! abastados cabecilha
Около Исусика осталось человек десять зажиточных мужиков. Их вожак, так внезапно
desnorteado
ошарашенный, решился на последнее:
— Мою водку пили и против меня кричать?!
c/ gargalhar
— У Фили пили, Филю и били! — загоготали в ответ.
começou ofereceu hoje
— Твою-у? — приступила Оришка. — Мужики, угощал он вас водкой седни?
teve ocasião
— Не доводилось.
— Твою, Оришка, пили!
feno juntaremos
— За то мы тебе сено смечём!
faço contas pançudo dignidade declarou
— Не об том речь. Не считаюсь: я не этот брюхан! — с достоинством заявила вдова. — Мне вот благодетеля-то перед всем миром отблагодарить охота. Пуда муки на мою бедность для голодных ребятишков пожалел, до новины просила... Ну-ка, сказывай перед миром, чего ты от меня хотел за мучку-то?.. Не на ту напал , не замечена!.. Ты и перед миром, чтобы на мой бабий стыд
ver mostraste-te generoso
глянуть, на полведра расщедрился! А полведра — не пуд хлеба, оно все пять стоит!
queque esquivando-se impura
Исусик сорвал картуз и, открещиваясь от Оришки, как от нечистой силы, попятился к воротам. В калитке встретила его Исусиха. aspiras cachorro deu uma vassourada
— Понятно, зачем ты на мельницу-то рвёшься ночевать, кобель старый! — Она огрела его метлой по лысине. careca)
desapareceu
Исусик юркнул в калитку.
Народ пошумел и начал расходиться. Волоцкий вместе с другими пошел по деревне. Наумова он спросил, как отчество и фамилия Орины. А когда вдова откололась от баб и свернула к своему дому, крикнул ей:
— Арина Сергеевна!
olhou para trás
Вдова не оглянулась. Бурнашев остановил ее:
— Оришка, тебя дохтур кличет!
Волоцкий подошел к вдове, поклонился ей и спросил:
— Простите, Арина Сергеевна, за нескромный вопрос. У вас давно ноги болят?
se envergonhou pendurar
Орина, не постыдившаяся перед всей деревней повесить «радугу-дугу», перед Волоцким вся вспыхнула. corou) furúnculos atormentam
— Я заметил, вас чирьи мучают.
tal qual cansei-me
— Ой, и не говори, дохтур-батюшка, как есть замаялась, — сразу оживилась Орина.
tecer c/ sentir calafrios para fora resfriado foi lançado
— Это я на свивке зазнобила ноне ноги-те. Бога благодарю еще: наружу простуда бросилась. У других-то кости ломает.
— Вы приходите ко мне в больницу, я помогу.
acho tempo ceifa
— Спасибо, добрая ты душенька, спасибо! Только не удосужусь: страда начинается. Везде
ninhada
поспеть надобно, а я одна с таким выводком ребят.
pelas com a sua saúde se não puder andar estão perdidos
— Для детей и нужно о здоровье побеспокоиться. Ходить не сможете — пропадут они без вас.
é tal qual desaparecerão
— Это как есть — загинут.
— Вот и приходите завтра.
na realidade deu-me a ideia
— Пожалуй, и впрямь доведется зайти. Спасибо, надоумил меня, дуру.
Орина низко поклонилась Волоцкому и долго смотрела ему вслед, думала: «Не стыд, а болесть
viu sentiu um aperto soltou um soluço
мою узрел хороший-то человек!» У вдовы защемило в горле. Она всхлипнула. «Как лошадь
quebro
ломлю, а все Оришка! Скажи ты, и имя-то мое позабыли. Назвал человек по-людски — и не
reconheci chama secou
спознала, что меня кличет». Орина утёрла лузгочком платка глаза и тепло посмотрела на доброго человека.
Игнатий Наумов и Максим Соснин проводили Волоцкого до другого конца деревни, где ожидала
carroça
подвода в обратный путь. partilha rede pesca
— Орест Павлович, завтра вместо дележа лугов мы решили поехать по вечерку с неводом на
ricos em peixe turma
рыбные места, — сказал Наумов. — Не желаете ли и вы с нами прогуляться? Добрая ватага собирается!
— Народ что надо, рыбаки! — подтвердил Соснин.
Волоцкий подумал, улыбнулся понимающе:
me importo
— Хорошо, я не возражаю.
