se manteve baixou de areia bancos entram
Весь июнь стояла сухая погода. Вилюга сильно обмелела. Песчаные косы вдались в реку большими жёлтыми языками. Над рекой тишина. В полях ни души: пары давно подняты. Но
breve calmaria tempo da colheita cresceu acima da cintura afiada sonora
недолго это затишье перед страдой. На лугах вымахала трава выше пояса, ждала острой звонкой косы.gadanha
dia de São João trabalho dura parou
Перед Ивановым днём пришли домой дымари. В страду замирало до осени их несложное
todos os dias balseiros
производство. Что ни день, возвращались к горячей поре сплавщики с Волги.
aurora
На утренней заре подходил к дому вместе с другими и отец Павла Дымова, Матвей Федосеич.
mal obedeciam cansadas pernas mal arrastava as pés
Плохо слушались усталые ноги, с трудом переставлял он их. Но, как ни устал, на душе у мужика
Cristo dormia pesca
Христос ночевал. Что ни говори, а шестьдесят пять рублей за путину взял. Он время от времени
levava a mão ao peito interior salgada cosidos
прикладывал руку к груди, где к исподней, просолевшей от пота рубахе были пришиты в
trapo farfalhantes notas
тряпичке шумящие кредитки, и невольно улыбался.
estava cheia sobre dinheiro atrasados
От ощущения денег и мысли в голове роились денежные: «Недоимок — четырнадцать рублей с
quarto rublos de prata relha
четвертаком. Мартьянову за хлеб — семь целковых. За лемех — два рубля. Ну да так,
é pouco moeda fora contar
по мелочи, лобанчика на три наберётся. Четвертная долой, — наверное, сотый раз пересчитывал
mentalmente doces gastou rapaz
мужик в уме. — На гостинцы извёл красненькую. Много!.. Бабе, родителю, малому —
treze anos
всем надо без обиды. Девка пошла по четырнадцатому годку: через три-четыре зимы невеста.
antecipada- casar peliça cesta
Загодя готовь на выданье. Шубу надо? Надо. Оно бы и рановато, да ведь в коробе лежит — хлеба
tecido
не просит. А потом хватись — Векшин за такое сукнецо спорет! У него все в полутора цены».
em silêncio insultou
Матвей Федосеич молчком обругал Мартьянова последними словами и снова возвратился к думам о семье. se ataviará
«Ну, Пашка сам приоденется: худо-плохо — на заработке. Но женить надо парня. Вот тут не
se evitará despesa azar
минешь расхода. Да, женить-то женить, только незадача с ним, с Пашкой-то: Катерину не может забыть, однолюб! Не говоря, бедко... Ну, подождём до зимнего мясоеда, выходится».
fez seus entes de razão tratar da economia doméstica
Матвей Федосеич прикинул в уме, что можно сделать по хозяйству на остальные деньги. Дыр
cortar coelheira cingir botas recusaram
оказалось много. Надо избу подрубить: садится. Хомут перетянуть. Бродни отказали. Без броден
madeireiro emergiam inadiáveis despesas не сплавщик. И чем больше думал мужик, тем больше всплывало в памяти неотложных расходов. А те деньги, что оставались, были так малы, что всех дыр никак нельзя было прикрыть.
— Эх-хе-хе! cumeeira mastro
Впереди из-за крыш показался конёк своей избы со скворечником на шесте. Сердце радостно
apertou-se-lhe dívidas escaparemos
дрогнуло. «Ну, не беда! — подумал веселей сплавщик. — Из долгов все же выбьемся. Кое-что и сделать можно. Все вперед, а не назад!» consertou pôs-se à escuta
Матвей Федосеич подошел к воротам. «Починил Пашка», — отметил и прислушался. Дома еще спали. Потрогал калитку — заперта. Хотел постучать — и раздумал: «Не стану будить, пускай поспят, обойду со стороны огородов». Мужику любопытно было посмотреть, как шло без него хозяйство. Он зашел со стороны Вилюги. Река на заре курилась. Противоположный берег был
mal se diferenciava se afundaram bom tempo feno
едва различим, а луга и вовсе потонули в тумане. «К вёдру. Добро! Зеленым сено поставим!» —
caminhou pelo sulco canteiros
порадовался и побрел бороздой между грядок.
batata cresceu depressa certos roxo flores
Картошка входила в силу. На отдельных кустах виднелись белые и фиолетовые цветочки с
esfregou embrião
желтыми сердечками. Хозяин присел и растёр в пальцах завязь. «У волжан две недели назад такая-то была. Да, там клиймат не тот, теплей». cerca achou
Задняя калитка тоже была заперта. Матвей Федосеич просунул руку со стороны забора, нащупал
ferrolho coberta cerca penumbra
задвижку. В крытой ограде — утренний полумрак. Петух взлетел на грядку телеги, похлопал крыльями и поприветствовал хозяина: «Кукареку!» «Голосист, горюшанин!» — похвалил
balseiro frango capataz faixas de luz
сплавщик куриного старшину. Посмотрел на крышу ограды — просветов в ней, как весной, не
barracão furquilhas
было. «Починил Павел. Добро, добро!» Заглянул в сараюшку — около стены стояло двое вил. Матвей Федосеич взял одни, примерил к земле — рога загнуты в меру. «Хозяин — парень! Руки приставлены ладно!» Матвей Федосеич облегченно вздохнул, усталость как рукой сняло. Присел на приступок крыльца. ovelhinha vasculhou migalhas borrega
К нему подошла серая овечка. Мужик пошарил в кармане, собрал крошки хлеба, протянул ярке.
respirou titilar
Овечка тепло дохнула ему в ладонь и защекотала ее мягкими губами. Другую руку он положил овце на спину. Ярка дрогнула и доверчиво прижалась к колену хозяина. От нее веяло теплом родного дома. Это тепло полилось по всему телу и обняло сердце.
entrada p/ roncar
В сенцах кто-то громко захрапел. «Не иначе Пашка. Он, как я, храпеть горазд!» — с отцовской
zelosa atitude
гордостью отметил Матвей Федосеич. Приятно было думать, что не только радивым отношением
particularidades saiu ronca
к хозяйству, но и в мелочах сын удался в отца. «Храпи, парень: на заре-то оно спится!» — и счастливый погладил овцу так ласково, точно это и был у его ног спящий сын. dormitava ronco
В тёплых думах о сыне, о хозяйстве Матвей Федосеич и не заметил, как задремал. В сенях храп
cessou ouviram-se nus despertou tiniu balde
прекратился и послышались шаги босых ног. Сплавщик очнулся. За дверью загремел о ведро
púcaro
ковш, и кто-то жадно начал пить.
aqueceu-se
«А вода-то, наверно, согрелась за ночь. Холодненькой спросонья хорошо», — подумал хозяин и постучал в дверь.
— Хто там? saúda visita
— Это мы, Парасковья Семёновна! Привечай гостя! caiu em choradeira
Дверь распахнулась. Побледневшая Парасковья упала мужу на грудь, заревела.
ficaste tonta gritou estremeceu farejando
— Ты что, ошалела, баба? — строго прикрикнул муж, а сам внутренне дрогнул, чуя беду.
— Пашеньку в тюрьму посадили!.. Скоро месяц сидит... — только и смогла выговорить убитая горем мать. sentou extenuada severa-
Сплавщик осторожно посадил обессилевшую бабу на приступок, присел и сам. Молча, сурово насупясь, выслушал он рассказ матери и не нашел слов, чтобы утешить ее.
galinha-choca pintainhos ganhou coragem
К крыльцу подошла клуша с подрастающими цыплятами. Маленький петушок осмелел и
despedaçada alparcata se mexeu
прыгнул на растерзанный лапоть хозяина. Нога не шелохнулась. Петушок посмотрел с боку красным глазом вверх и прыгнул хозяину на колено. Матвей Федосеич бездумно взял петушка,
acariciou áspera arfava
погладил его. В заскорблой руке затрепетало птичье сердчишко. Мужик очнулся и спросил:
— Били его?
alguém deu livre curso aos punhos sei
— Который-то дал волю кулакам. Не ведаю только, сам пристав или эти. Помолчали.
— Ох, и не знаю, Матвеюшка, простишь ты меня али нет... — решила сразу признаться жена —
10 rublos
Приставу-то я сунула красненькую. Не дай — подведет под Сибирь... Ну и этим, нашим-то, по
3 rublos cada um
трёшнице, чтобы не били.
montão dinheiro
— Где ты такую прорву деньжищ взяла?
— Осип Мартьянов дал до твоего прихода.
soltou
Матвей Федосеич выпустил петушка, и руки его бессильно упали.
