carroça c/ cuidado segurando
Вечером к Боровской больнице подъехала подвода. Из тарантаса, бережно придерживая
ligada atarracado
забинтованную руку, вылез коренастый невысокий мужчина лет тридцати пяти, с чёрными усами
que tombavam para azul vestia à moda da cidade talhado fato barata
и щёками, отливающими синевой. На нем был по-городскому сшитый костюм, недорогая
camisa laço chapéu coco
сорочка с галстуком-бабочкой и белый соломенный котелок на голове. Одной рукой он привязал
estaca de registo sala varria caminho
лошадь к коновязи и направился к приёмному покою. У крыльца подметал дорожку больничный сторож. guarda
— Здравствуй, папаша! Врач дома? com ar de poucos amigos desconhecido
— Дохтур-то? Дома, только... — Старик недружелюбно глянул на незнакомца. — Только опоздал ты: приём-то эвон когда закончился.consulta
viajante penso
— А ты, папаша, сходи, попроси: проезжему, мол, надо срочно перевязку сделать, может, не откажет.
— Проезжему? Ладно, — согласился старик. — Он и не проезжим, ежели срочно, не отказывает. Только, хоша ты и барин, скажу: беспокоят его часто, отдыха не дают человеку. vassoura
Врач явился скоро. Сторож открыл дверь приёмного покоя и снова взялся за метлу. А Волоцкий с проезжим прошли через приёмную в кабинет врача. Орест Павлович надел халат.
— Ну, что с вашей рукой?
até ao cotovelo ligada
— Многое, — улыбнулся пациент, поднес по локоть забинтованную руку ко рту, зубами и другой рукой начал развязывать узел.
— Позвольте, это я лучше вашего сделаю. desenrolar ligadura
— Нет, я уж сам, — не сдался больной и начал осторожно разматывать бинт. Он снял первый
gaze
ряд, второй, на третьем придержал марлю пальцем и сказал: — Это для вас.
dobrado em quatro espanto
Волоцкий взял из-под бинта небольшую бумажку, свёрнутую вчетверо, с изумлением и подозрением глянул на необычного больного, развернул ее. Лицо его, строго деловое, сразу ожило.
— О! Я давно ждал этого!.. Вы действительно многое привезли под своим бинтом! — обрадовался врач и крепко пожал здоровую руку доброго вестника. mensageiro
— Но простите, раньше не могли. é dura a sós
— Нет, нет, что вы! Я к тому это сказал, что тяжело в одиночестве ожидание.
— А теперь, Орест Павлович, разбинтовывайте сами, но тоже осторожно: вы получили только часть «многого», — хитро сощурился больной. entrefechou os olhos
Волоцкий быстро снял еще два ряда бинта, и в руках его оказался номер газеты «Трудовая правда» и тоненькая брошюрка. apertava fonte ressequidos celebrou
— Ну спасибо! Давно я не припадал к этому источнику запёкшимися губами! — торжествовал
escondendo sapateando pisou
врач, засовывая все это под халат, во внутренний карман пиджака. Топчась, он наступил на спустившийся на пол бинт. apertou
Больной поморщился и стиснул зубы.
apercebeu-se
— Простите, дорогой! — спохватился Волоцкий. — У вас рука и в самом деле больная?
conduzia
— Да, иначе я не был бы здесь, а вёл поезд.
retalhou
— Где это вы так раскроили ладонь?
lavagem locomotiva rotunda
— На промывке паровоза в депо.
— Да. С такой раной вам лучше дома сидеть.
em repouso passar alguns dias
— Так я с тем и приехал сюда, чтобы на спокое побыть,— признался машинист, — к отцу, в
descansar visitar
Дубровино, отдохнуть да и старика проведать.
— А кто ваш отец?
ferreiro
— Кузнец Кондратий Пеплов. Не слыхали о таком?
— Нет еще. de confiança
— Ну, познакомитесь. У меня батька — хороший старик, человек надёжный. Я вам еще кое-что
quando for oportuno mande de confiança
привез из Лесной, у него оставил. В удобный момент подошлёте к нему надёжного человека. Наверное, имеете таких?
— Есть люди, которым можно верить. Простите, как вас звать?
— Самым простым русским Мироном.
— Ну, еще раз спасибо за все, Мирон Кондратьевич!
lavagem penso
Промывка раны и перевязка были закончены. Волоцкий и Пеплов сели у стола. Врач чиркнул спичкой, сжёг в пепельнице записку. Пеплов поинтересовался, как идет жизнь в деревне. Волоцкий рассказал о духовчанах.
fomentais a poupo e pouco aprovou
— Развёртываете дело исподволь? — больше одобрил, чем спросил Пеплов.
— Присматриваюсь. Кое-что и начинаю, — признался врач. — Но покос миром — не мое дело. Тут до меня другие люди подсказали. outra pessoas antes de mim sugeriram
— Знаю, путиловцы хороший след после себя оставили.
— Ну, а у вас как? — в свою очередь поинтересовался Волоцкий.
pouco a pouco ver claro baixas sofremos
— Ничего, народ помаленьку прозревать начинает. Только мы весной большой урон понесли: четверых взяли у нас. Особенно жаль Ивана Борисовича Ключева. Не слыхали о нем?
— Нет еще. Да и не от кого. К тому же я здесь человек новый.
desterrados serralheiro
— Из ссыльных, тоже из Питера, слесарем у нас в депо работал. Ну, а в нашем деле он —
soltem
инженер! Ничего, — облегчённо вздохнул Пеплов, — надеемся, что скоро выпустят: арестовали по такому делу, к которому он не причастен. И, пожалуй, даже лучше, что взяли: другое, более важное, осталось в тени.
— Искренне желаю скорого освобождения земляку... Ну, а как вы, Мирон Кондратьевич, на международную обстановку смотрите? — Волоцкому интересно было мнение подпольщика. — Мне кажется, события в Европе вызывают тревогу.
— Да, шума вокруг австрийского принца слишком много, — согласился Пеплов. —
demasiado caldeira explodir
Атмосферное давление на Западе через меру высокое. Котёл вот-вот взорваться может.
— Войной пахнет, как никогда. enfermeira
В приемной послышались шаги. В кабинет постучала и вошла сиделка. Волоцкий показал ей на окровавленные бинты: ferva
— Уберите, Маша, все это и прокипятите инструмент. А вы, — обратился к больному, — послезавтра на перевязку.
