Петров день духовчане не праздновали: погода ломалась, собирались тучки, временами
trovejava acabar de varrer medas
погремливало. Надо было торопиться дометывать стога. Весь день стар и млад работали без отдыха, обедали наскоро, на закате завершали сенокос.
topo
— Тятя, бобыличане к нам идут! — крикнула с верхушки стога Таня, сестрёнка Павла Дымова. — Вон у озера протоку переходят. canal
varas
— Ну? — Отец, готовивший переметины на овершье, отбросил березки, схватил вилы.
que fazia o topo
— Федосеич, в уме ли ты? — остановил его Игнатий, вывершивающий стог. — Так-то мы вдвоем пропорем вилами девчонку. furamos de lado a lado
— Бобыличане идут, чудак-рыбак! excêntrico
se demorem
— То и хорошо. Дай бог, чтобы и поплавковчане не задлили. На-ка, Танюшка, принимай! —
porção c/mais força pértiga aperta
крикнул вверх Игнатий, подавая навильник сена. — Покрепче вокруг стожара обвивай, чтобы не
espalhe palestrar
пролило, — напомнил, а отца ее успокоил: — Сойдутся дружно — засветло успеем потолковать.
justificou-se vergonha té agora
— Я не про то, — оправдывался Матвей Дымов. — Срамно, смеяться будут: по сю де пору не управились. zombem varas
— Пускай позубоскалят. Да и зубоскалить-то не доведётся. Давай твои переметины.
fê-las atravessar
Игнатий поднял на вилах пару связанных берёзок. Таня перекинула их через овершье. На пере-крестье — еще пару таких же. По копённой носилке девочка с визгом спустилась вниз.
encostaram ancinho
Игнатий и Матвей приставили вилы и грабли к стогу, отошли в сторонку, где на гривке сидело немало мужиков, закончивших работу. Закурили.
Подошла ватага бобыличан.
— Мир на беседе, мужики!
— Милости просим, соседушки! sopa
— К нашему столу со своими щами, — пошутил Максим Соснин.
aprenderam
— Али сами-то разучились варить? — посмеялся Иван Звонов.
— У вас, Иван, учимся.
salgaram de mais
— Дело. Не пересолили щей-то? — Звонов показал на луга.
bem
— Нет, все впору вышло. Без обиды сено копнами поделили.
— Правда, которым и солоновато показалось, — заметил Игнатий. — Векшин да Исусик что-то морщатся. aterrorizam
— Властями стращают,— пожаловался Спиридон Нечаев.
— Тебя?
— Меня, Филю и всех, кто под покосы хлеба брали.
— Не отдали?
nunca não ceifada vai-te lixar
— Ни в жизнь! Под некошену траву давал, а тут сено. Накося выкуси!
— Чем же платить будете?
— Заробим. trabalharemos
— А ежели власти принудят? forçarem
— Правов не дадено: под сено уговору не было.
receiam forçar é inesquecível
— Побоятся принудить: Беспалов, чай, памятен! — напомнил Филя Быков.
faziam-se de valentes temiam um pouco
На миру Быков и Нечаев храбрились, а втайне побаивались: могут в холодную от страды оторвать.
grão raiz sangra gritas de dor
Зерно на корню потечёт — взвоешь.
como que por azar gelou-se-lhes
И, как назло, вдали показался урядник Криворылов. У Нечаева и Быкова сердце словно оборвалось. А Звонов, подмигнув, посмеялся:
— Гляньте-ка, легка власть на помине! falai na autoridade, ver-lhe-eis a pele
— О властях говорить, что о нечистой силе,— вздохнул Афонька Федулов. — Помянешь —
benze-te sopra cospe sem falta
перекстись да дунь и плюнь через левое плечо, а то непременно тут будут.
— Доводилось на себе испытать?
— А то нет? alma
Над Афонькой посмеялись, но никто его не поддержал: кривая душонка. Может, нарочно
instiga chatearão
подбивает. Скажи что — привяжутся. А он в стороне. fitou procurando
Власть подошла, молча кивнула мужикам и уставилась на сидящих на гривке, кого-то выискивая.
doentia-
Афонька не выдержал холодного взгляда урядника, болезненно поморщился, поднялся и, придерживая руками живот, пожаловался:
barriga tenho dores
— Весь день брюхом маюсь, — и подался за стога.
tinham ganas ir na peugada bom senso
Нечаева и Быкова тоже подмывало податься вслед за Афонькой, по здравый рассудок шептал:
tiveram vergonha
«Подайся — скажут; на воре шапка горит». И перед мужиками было совестно: бедны, а не
Афонька-пьянчужка, совести в кабаке не пропили. não afogámos a consciência em vinho
— Степан Таранов здесь? — спросил Криворылов.
— Стог вывершивает. está a fazer o topo da meda
respiraram
Урядник направился к стогам. Мужики облегчённо вздохнули. Спиридон и Филя оживились. Подошли поплавковчаие.
ceifeiros entristeceram ficou de molho acabar de varrer
— Что, косари, приуныли? Али сено намочило, дометать не успели?
Им показали на стога. Урядник держал отнятые у Степана Таранова вилы и кричал:
— Не разговар-ривать!
fazer o topo leva
— Дай стог вывершить, а потом ташши!
opões-te desafivelou coldre
— Сопротивляешься? — Криворылов отстегнул кобуру. pôs-se a caminhar
— Мужики, сымите хоть бабу со стога! — попросил Степан сидящих и побрел по дороге в Духово, устало волоча ноги. arrastando
Два мужика поднялись и пошли помогать.
tinha vindo dispersar reunião
— А я думал, что он пришёл разгонять нашу сходку, — тихонько шепнул Захар Игнатию.
— Вроде бы и сходки-то еще не было, — пожал плечами Игнатии.
— Не было, но все знают, что сегодня правление артельной лавки выбираем. Мог Векшин подослать. mandar à socapa
Все пайщики были в сборе. colheita
— Миряне! — сказал негромко Наумов. — Из трех деревень пожелали вступить пайщиками в артельную лавку сто двадцать человек, да из Духова пятеро, — доложил он мужикам. — О пае мы договорились: вносим по пяти рублей. Капитал небольшой составляется. Но на первое время и то хорошо. Скоро другие деревни подпрягутся. Сильнее будем. Так я говорю?
— Знамо, так.
— На нопятную никто не идет? ninguém desiste
— Таких пока не чуть. não
— Тогда нужно выбрать правление артельной лавки.
— А хто ты таков, командуешь? — неожиданно подал голос Исусик. deu sinais de vida
— Подойди поближе, может, узнаешь.
— Я отсель вижу, хто ты есть. Допрежь мы тебя знали как дымаря. С чего это ты вдруг, как сотский, перед миром шумишь? funcionário público
— Не был сотским и не собираюсь им быть, Федор Елизарыч.
perturbas incitas enganoso dinheirinho
— Так чего же народ-то мутишь? Чего подбиваешь мужиков на обманное дело? Али деньжонок решил подсобрать и тю-тю с ими?
— Это ты зря, Елизарыч, — осудил Бурнашев.
— Мы знаем Игнатия. Добра нам желает!
— А может, и впрямь удумал что?
magoou
Наумова задел навет Исусика. Но он сдержался, спокойно ответил:
levo
— Ты, Федор Елизарыч, говоришь, что я толкаю на обманное дело. Но у нас — не у тебя на
amistosa
мельнице. Все открыто, полюбовно и честно. Решаем артельную лавку зачинать. Хочешь — и ты вступай пайщиком.
— Пожелаю торговать — свою лавку открыть в силах.
— Не хочешь? Тогда не мешай людям делом заниматься.
Слова Наумова встретили дружным одобрением:
— Верно, сами зачинаем, сами и решим без сторонних!
— А сторонних вон отсюдова!
Исусик прикусил язык, но уходить и не думал.
cobrar quotas-contribuição
— Правление нам нужно для того, чтобы оно собирало паи-взносы, начинало дело и ширило его. Значит, людей надо подбирать хозяйственных и честных, — снова начал Наумов.
— Тебя в первую очередь!
— Матвея Дымова! Он в артельной работе честнее всех. По сплаву знаем.
— Ивана Звонова!
— Не поспешайте, мужики! — поднял руку Игнатий. — Мы еще не решили, сколько человек выбирать в правление.
— Десять!
— Куда такую уйму?
— Пять!
— Трех за глаза!
Большинство сошлось на пяти. Снова начали называть достойных.
por troça
— Афоньку Федулова выберите! — в насмешку бросил Исусик. — Он найдет место вашему капиталу!
— Кто люб, того и выберем!
— Мир не без честных людей! gabar-te vassoura
— А ты, Елизарыч, не мешал бы людям, а похвастал, как тебя Исусиха за Оришку окомелком парила, — съязвил Максим Соснин. disse maldosamente
— Верно, про то нам не ведомо! — крикнул кто-то из бобыличан.
careca esquentar
— Она его завсегда с лысины начинает парить.
— Чтобы на босой голове волосы выросли.
em barbeito ondulam-se
— Да вились бы. Под паром они вьются.
c/ pestanejar retrocedeu apressou-se
Исусик заморгал, попятился и поспешил к стогам. no encalço
— Чего побежал? Али Исусиху увидал? — закричали вдогонку.
— Не то, мужики: там Оришка стог вывершивает. Помочь решил.
— Она ему вывершит! de confiança
Посмеялись над Исусиком и снова начали кричать за своих надёжных людей.
— Миряне! — вскинул руку горюшкинский сотский Фукалов. — Торговля — денежное дело. И
bom senso
в правление надо подбирать с толком. А вы кого кричите? Хто и денег-то настоящих в руках не держивал. puseram-se de sobreaviso criou coragem
Мужики насторожились. Сотский осмелел: empregá-lo
— Попади таким большие деньги в руки — они и распорядиться ими не смогут. Я, как пайщик,
abastadas
советую выбрать в правление состоятельных людей, у коих свои деньжонки в кармане водятся.
— За кого ты кричишь, Фукалов? — спросил Игнатий.
— За Дуплова Андрея Степаныча!
— Дуплова-а? considerável mexe
— Да, за ево! Хозяйный мужик, своим немалым капиталом ворочает. И мирскому сумеет ход дать! égua
— Доверь волку кобылу! — захохотал Соснин.
— За свои трудовые слезами умоешься!
— А когда ты от меня слезами-то умывался?
melenas torcem
— Я не умывался, а бабы, кои тебе прядки скут, воем воют.
amistoso
— Так то полюбовное дело: дешёво — не берись, — встал на защиту бобылевского богатея поплавковский богатей Рябинин. vereda abre
— Знаем мы Дуплова: он с Мартьяновым одну тропу торит!
— К лешему Дуплова!para o diabo que o carrega
— Своих, верных людей найдем!
— Наумова Игнатия!
— Арсюту Бурнашева! — Григория Стеклова! pugnavam
— Рыбакова! Рыбакова! — начали выкрикивать пайщики, забыв о Дуплове и о тех, кто ратовал за него.
Наумов записывал в книжечку всех. Набралось человек двадцать. Стали выбирать из лучших
de baços levantados esganiçaram-se
лучших. Дело решали не поднятием рук, брали глоткой, соленым словом, пока не приходили к
consentimento tácito
молчаливому согласию. Против Игнатия Наумова никто не кричал. Больше хвалили:
— Ученый человек! cobiça
— Верный. На чужие трудовые не позарится!
— Народ умеет в согласие приводить!
Хорошо отозвались пайщики о Матвее Дымове. Только один усомнился:
— Не прытко грамотен. não é despachado a ler e a escrever
— Зато хозяйный, дел из рук не упустит!
— Беден, но честен!
Против поплавковского Алексея Рыбакова горюшане в один голос:
— Не согласны на Рыбакова! Не хотим ево!
Поплавковчане стали за своего горой:
— От нашей деревни должон быть свой человек? Дол-жон!
— Лучше Рыбакова не найти!
— Верный!
— Грудью стоит за общее добро!
conhecemos com desprezo
— Знаем, как он стоит за него! Изведали. — Презрительно бросил Сенин. — Ноне зимой ближнюю к реке делянку лесу из-под носа у нас, горюшан, вырвал!
dinheirão obtiveram
— Сколь вы на той нашей делянке деньжищ огребли? — приступил Филя Быков к поплавковскому мужику.
— Когда она была ваша?
desde longa data canal têm feito a colheita
— Искони у Бочажной протоки горюшане делянки сымали!
— Об этом Ваньке Луковкину скажи. Он дурак— поверит!
— Сам ты дурак! não trates mal estendeu a mão
— Но, но, не больно бросайся дураками-то! За дурака и сунуть можно! — Мужик потянулся к вороту Фили Быкова. ao colarinho
controla-te encolarizou-se repeliu
— Языком болтай, а рукам воли не давай! — вскипел Филя, оттолкнул мужика.
arregaçar
Тот начал закатывать рукава и вот-вот готов был броситься на Быкова, но между ними стал Матвей Дымов. empreendem acalmem-se
— Зряшное дело затеваете. Охолоньте! — строго предупредил он.
— Не хотим Рыбакова: за своих гнёт! defende os seus
defender
— То и хорошо, что за своих умеет постоять! — похвалил Наумов. В голосе его чувствовалась сила и уверенность. Горюшане приумолкли. — В правление артельной лавки такие и нужны, кто за своих постоять может.
— Так обида же у нас, горюшан, на него!
— Такую обиду забудем, — стоял на своем Наумов. — Похвально, что Алексей за свою артель постоять сумел. Стало быть, сумеет и за артельную лавку грудью стать!
— Что верно, то верно: такой сумеет!
— Супротив Мартьянова не дрогнет! contra Мартьянов não tremerá
Горюшане примирились с Рыбаковым: reconciliaram-se com
— Ежели так, пускай верховодит! que chefie
Против бобыличан — Ивана Звонова и Григория Стеклова — не кричал никто. Председателем правления артельной лавки выбрали Игнатия Наумова, а Матвея Дымова — его заместителем. Все сошлись на одном, что лучшего приказчика, чем Захар Красильников, не найти: парень грамотный, честный и к народу приветлив. afável dispersaram
Большое дело было решено, но мужики долго еще не расходились, сидели на гривке, советовали выбранным: com força comecem duvidem
— Вы, Игнатий и Матвей, покруче заворачивайте! Не сумлевайтесь: на полях ваши хлеба уберем обществом.
peles cortiça
— А опойки, корьё когда принимать будете?
linho feixe
— Я бы льна кербь принес!
meditem basta bens lucrar
— И то, мужики, обмозгуйте: дело народ кричит. Хватит Мартьянову на нашем добре наживаться!
tomavam nota
Советовали многое. Избранные члены правления слушали и мотали на ус.
separaram-se se extinguiu crepúsculo
Разошлись зачинатели артельной лавки, когда совсем погасла заря и жалобно и тревожно
choravam arruinados ninhos do prado
плакали у своих разорённых гнёзд луговые птицы.
