Sega no auge
Сенокос в разгаре. За рекой, куда ни глянь, мужики и бабы, парни и девки, все в чистом, белом,
dianteiro ceifa
как на празднике, шли и шли один за другим. Вот передний дошагал до конца пожни, за ним
cristalinos reflexos brilhavam folhas das gadanhas
другие; вскинули на плечи литовки и — обратно. Зеркальные зайчики заиграли на лезвиях кос.
Особенно дружно трудились горюшане. Они и не думали, что работа миром пойдет так споро.
ficou sentado alparcatas cocuruto
Деду Павла Дымова восемь десятков лет, а не усидел старик дома. С лаптей до макушки весь
arrastava-se meda de feno afastando curvadas em cada mão
белый, он плелся от леса к остожью, широко расставляя плохо гнущиеся ноги, в обеих руках
levava de arrastão uma bétula
тащил волоком по молодой берёзке.
descanse
— Дедушка Федосей, отдохни! — пожалел его Наумов. — Ты отработал своё!
arrastadores fazer
— Ась?.. Для чего берёзки, спрашиваешь?.. Волокуши, Игнашенька, волокуши хочу изладить. К
lagos pântanos
озёрам, в болотца-то, на колёсах не подъедешь.
— Отдохни, говорю! — крикнул уже на ухо старику Игнатий. — Помоложе тебя есть, сделают!
foice
— Помоложе-то пускай за литовку держатся.
— Так ты бы лошадь взял да и привез эти берёзки!
desajeitado hoje esforços
— Что ты, бог с тобой, непутёвый! Пускай кони перепыхнутся: им седни хватит потуги. А я скоро
terrinha atrelou-se timão c/ esforço arrastou
в земельке так наотдыхаюсь... — Старик опять впрягся, как в оглобли, и натужно поволок березки дальше. afectuosamente enrolou cigarro bolsa de tabaco
Игнатий посмотрел любовно ему вслед, свернул цигарку и передал кисет Захару Красиль-никову.
elegantes
— Глянь, — показал он на старика, на нарядных горюшан, — скажи, что в Духов день на
passeio parece que o trabalho anda por si
гулянье. Какая силища! Горит в руках работа!
— «Организация», что доктор ни скажет, — посмеялся Захар.
derrubar
— Да этим миром можно опрокинуть и не такого, как Мартьянов!
— Однако мужики-то не больно соглашаются на артельную лавку, — усомнился Захар.
habituarem-se
— Новое дело, надо осмотреться. На покос миром тоже не сразу пошли.
cabeças coçar
— Если, как о покосах, три года будут в затылках чесать...
febre
— Горячка, не все такие, как ты. Надо терпенье иметь. — Игнатий положил свою большую руку
aflijas palestraremos
на плечо друга, привлек его к себе. — Не тужи! Сегодня после обеда еще потолкуем. Увидишь: другая песня пойдет!canícula ceifeiros
После обеда, в самый зной, жизнь на лугах замерла. Косари, поднявшись с зарёй и отмахав литовками часов на восемь, отдыхали: сухую траву на жаре косить тяжело и не споро. Бабы-
ordenhar vacas
хозяйки ушли по домам подоить коров и накормить ребятишек. Переспав часок-другой после
faziam coincidir abate reservavam ovos
сытною обеда (к страде всегда приноравливали убоину, приберегали масло, яйца), косари с
animarem-se
трудом поднялись: болели руки, плечи, все тело. Чтобы взбодрить себя, одни шли на реку, другие — на чудодейственное озеро Сунегино.
Этому озеру не зря дано такое ласковое, песенное название. Пройди по всей Вилюге,
com significado do cisne pantanosas
любое озеро на лугах называется значимо. К примеру, Лебяжье. На его топкие берега, скрытые
silvado pousam descansar cisnes
от постороннего взгляда кустарником, каждую весну и осень садятся на привал лебеди. На
do pato multidão patos da bétula
Кряковом – тьма уток. В Берёзовое, как в зеркало, смотрятся всю весну и лето берёзки-невесты
deixam cair lágrimas amentilhos
и, отцветая, роняют в него, как слезинки, свои золотые серёжки...
Хороши озёра на лугах по Вилюге! Но нет ни одного краше Сунегина. К другим озёрам не всегда и не везде подойдешь: берега низкие, топкие. По всему Сунегину — сухие и твердые. С севера
está protegido sanguinho amieiro abençoado sol
озеро защищено крушинником и ольхой. С юга везде открыто благодатному солнышку, что от восхода до заката смотрится в неглубокую воду и так нагревает ее, что она всегда теплее, чем в
albufeira lodoso pegajoso
любом водоёме. Дно у Сунегина илистое, но не вязкое. Под тонким слоем ила, черного как
azeviche arenosa barrela salubre
смоль, всюду твердое песчаное основание. Вода мягкая, как щёлок, целебная.
deleite doam fatigadas
Купаться в таком озере — нега. Как бы ты ни устал, как бы ни ныли натружённые руки и ноги,
enxaguas mergulhas passará como por milagre
пополощись в сунегинской воде, поныряй — и как рукой снимет всякую усталость, пойдешь на
animado notado
работу или домой свежий, бодрый. Это давно подмечено вилюжанами. Вот почему, если выпадал
ao pé mergulhar
свободный час, люди шли не на реку, пусть она и под боком, а на Сунегино, окунуться в его чудодейственной купели. milagrosa pia batismal
lotes abunda
Вот и сегодня в часы отдыха между утренней и вечерней вытями берег Сунегина пестрел
tendo nadado até fartar
народом. Мужики и парни были в одном конце, бабы и девки — в другом. Накупавшись вдоволь, roseira silvestre
горюшане собрались на берегу, около кустов шиповника. Кто сидел, кто лежал. Игнатий Наумов курил в центре круга. coçou cabeça
— Загадал ты нам загадку, Игнатий, — почесал в затылке Филя Быков. —Я косил и весь день думал об той артельной лапке. franzino homenzinho t/dado uma fumaça
— Юренда все это, — выкрикнул рыжий, тщедушный мужичонка и, затянувшись, сплюнул в сторону. interrompeu
— Сам ты «юренда», — оборвал его Бурнашев. — Мартьянов один, а нас — мир!
— Мир-то мир, да в миру сколь карманов, столь и дыр.
provérbio
Ловкую присказку мужики встретили дружным смехом.
— Не говоря, дыр в миру хватит, — поднялся, сел Сенин.— Но в ём, в миру-то, и сила водится!
roças trançamento balsas trabalhamos muito
— Верно! На лесосеках, на свивке плотов завсегда миром ломим!
roças secundou
— Что там лесосеки, — подхватил Спиридон Нечаев, — на покос гляньте: трех дён не прошло,
quase medas um a um
считай в половину въехали. К Петрову дню и стога поставим. А поодинке сколь еще пропахтались бы?
— Неделю.
— В полторы управься! objectava precaução
Что мир — сила, больше никто не возражал. Но у многих была опаска в другом: торговля — дело новое и, пожалуй, не мужичье, денежная статья.
loja
— Опять же магазея надобна.
— На первое время у Феешина лавку сымем.
— А денег на паи где брать?
faças de pobre
— Э, не прибедняйся. Не вчера ли с Волги пришел?
está claro pagar deu sinais de vida
— Паи, само собой, надо сразу вносить, — подал голос молчавший до того Матвей Дымов. —
reunindo
Но тут можно, окромя наличных, лесурсы найти. Мало ли к страде с убоиной порешили? Тот
vitelo carneiro novilha pele de vitela couro
телёнка под нож, тот барана, а то и нетель. Куда опять опойки да кожи понесём? К Мартьянову за
descortiçaram transportar em bloco
треть цены? А корья мало ребята надрали? Собрать все да в Лесную и сплавить на завод гуртом! Нам польза да и артельной лавке оборот!
Матвей говорил уверенно, как о деле уже решенном: он тоже весь день думал о «загадке» Наумова.
— Стало быть, ты, Матвей Федосеич, решил стать пайщиком артельной лавки? — спросил его Игнатий.
— Я, Игнаша, против мира никогда не хаживал.
— А ты, Филипп?
— Я — как мир. puseram-se a caminhar em grupos
На мир положились и другие мужики и побрели кучками па свои луга.
На другой день дело пошло живее. В члены потребительской кооперации из ста двадцати дворов Горюшок записались пятнадцать хозяев, и первыми были среди них Матвей Дымов, Арсений Бурнашев и, как ни странно, тот рыжий мужичонка, который кричал, что артельная лавка «юренда».
День спустя стало тридцать пайщиков.
Вечером пришел на горюшкинский покос Иван Звонов. У него среди бобыличан дело разыгралось живой: он сумел согласить пятьдесят пайщиков да поплавковский Алексей Рыбаков — семнадцать.
— Сто человек имеем. Для начала добро! — радовался Игнатий Наумов.
